ость. Мистер Коллеони шел
  к нему через целый акр пушистого ковра из гостиной в стиле Людовика XVI,
  ступая на носки своих лакированных ботинок.
   Коллеони, еврей небольшого роста, с аккуратным круглым животиком, был
  одет в серый двубортный пиджак; глаза его поблескивали, как изюминки.
  Волосы у него были жесткие и седые. Шлюхи на диванчике перестали болтать,
  когда он проходил, и внимательно на него посмотрели. При каждом его шаге
  слышалось легкое позвякивание - единственный звук в царившей вокруг
  тишине.
   - Вы меня спрашивали? - сказал он.
   - Это вы меня спрашивали, - ответил Малыш. - Я получил ваше письмо.
   - Но, конечно, вы не мистер П.Браун? - спросил он, легким, растерянным
  движением разведя руки, и объяснил: - Я ожидал увидеть кого-нибудь гораздо
  старше.
   - Вы хотели видеть меня, - повторил Малыш.
   Глазки-изюминки окинули его взглядом: отпаренный костюм, узкие плечи,
  дешевые черные башмаки.
   - Я думал, мистер Кайт...
   - Кайт умер, - сказал Малыш, - вы же знаете.
   - Я упустил это из вида, - ответил мистер Коллеони. - Ну, конечно,
  тогда дело другое...
   - Вы можете говорить со мной вместо Кайта, - сказал Малыш.
   Мистер Коллеони усмехнулся.
   - Вряд ли это необходимо, - ответил он.
   - А стоило бы, - возразил Малыш.
   Из Американского бара доносились негромкие взрывы смеха и - динь, динь,
  динь - позвякивал лед. На пороге кабинета в стиле Людовика XVI появился
  мальчик-рассыльный.