ли мы в уме совершаем
  преступлений! Каждый из нас в мыслях сотни раз убивал, насиловал, угонял
  машины, грабил банки... Однако не обязательно об этом рассказывать
  женщине, с которой делишь постель.
   Всегда неприятно осознавать и заново переживать свои промахи. Этими
  ощущениями, видимо, и был вызван вопрос, вырвавшийся у Карташа:
   - А ты про Москву никогда не думала? Или сама влюблена в сопки и
  кедрач?
   - Ты же все знаешь, - ее взгляд затуманился, губы дрогнули. - Не могу
  я отсюда уехать. Даже думать не думаю...
   Ну да, ну да... Слышал он ее историю. От нее же и слышал.
  
  Глава девятая
  ШМОН ПО-ПАРМСКИ
  
  25 июля 200* года, 22.47.
  
   Нинка родилась в Парме, в традиционной для поселка семье: мать - из
  путевых обходчиц, отец - бывший заключенный здешнего лагеря.
   Мать умерла четыре года назад. Отец четырнадцать лет назад отправился
  на очередную отсидку, и, освободившись, в Парму почему-то не вернулся,
  подался неизвестно куда и вестей от него не приходило.
   Два раза Нина покидала поселок, и оба раза это плохо для нее
  заканчивалось. Чем именно заканчивалось, она не уточняла, ускользала от
  прямых вопросов, но из ее обмолвок следовало, что оба раза она только
  чудом жива осталась.
   Во время второго ее возвращения где-то на глухой, заплеванной
  железнодорожной станции Нине повстречалась некая старуха-азиатка,
  которая сама подошла, взяла за руку, заговорила...
   Долго говорила, о многом спрашивала та старуха, а Нине запомнилось
  лишь одно. "Третий раз, девка, из дому не ходи, - сказала та гадалка, -
  совсем худо станется. Не люба ты чужой земле".
   И это пророчество напугало Нину нешуточно. Она, женщина, рожденная и
  выросшая посреди тайги, не могла несерьезно относиться к словам
  избранных