людей.
   - Ну если у нас пошел столь откровенный разговор... Тогда ответь,
  зачем ты про это все заговорила? Про Топтунова, про его дочь?
   - Ты еще не понял? Я ж тебе только добра желаю. У тебя здесь нет
  больше никого, кому ты мог бы верить, как мне. Мне от тебя нужен только
  ты, понимаешь? Я хочу, чтобы между нами не было неясностей. Я хочу,
  чтобы ты не врал мне. И главное, чего я хочу, чтобы ты не стал бы меня
  избегать из-за этой молоденькой.., девочки. Да трахни ты эту овцу,
  пожалуйста. Не жалко. Только возвращайся. Нам ведь хорошо вместе... Ведь
  тебе со мной хорошо?
   - Хорошо, - сказал Карташ и в общем-то не соврал.
   - А если хорошо, то чего ты ждешь?
   Она откинула одеяло.
   - Иди ко мне.
   Желание проснулось без труда, стоило ему провести взглядом по упругой
  груди с напрягшимися сосками, по плоскому животу, по черному курчавому
  треугольнику, по стройным ногам. Он пододвинулся к ней. Принялся
  целовать шею, плечи, грудь. Нина застонала, вцепилась ему ногтями в
  плечи, зашептала что-то бессвязное.
   Почувствовав, что она готова принять его, он вторгся во влажную
  теплоту. Она тесно прильнула к нему, подхватила заданный ритм. Ее стоны
  чередовались с громкими вздохами, со вскриками, с возгласами, иногда
  невнятными, иногда и непристойными, что заводило Карташа еще больше. Их
  дыхания замысловато переплетались, как и их обнаженные тела...
   ...Автомобильный гудок выдернул его из сладкой полудремы. По потолку
  шарахнул спаренный луч фар, за окном зарычал мотор. "Вахтовка", - по
  звуку определил Алексей. Глянул на часы: ноль шестнадцать. И пулей
  вылетел из теплой постельки: он ждал сигнала. Нина сонно потянулась к
  нему, Карташ чмокнул ее в теплые губы. Сказал:
   - Извини, малыш. Я предупреждал: