выполняйте боевую задачу!" Тут
  ефрейтор Семенцов поворачивается к своему пулемету, да чего-то у него
  там не ладится, то ли патрон перекосодрючило, то ли гашетку заклинило, а
  отделение глядит на такое чмушество и ни мычит, ни телится. А с земли -
  прицельно одиночными, два прямых попадания, самому товарищу старшему
  лейтенанту бочок оцарапало. Тут он вконец расстраивается и прикладывает
  подметку к попе ефрейтора Семенцова, и ефрейтор Семенцов целуется с
  любимым пулеметом - да так крепко, что два зуба вдрызг. И тогда мой
  земеля, даром что полгодика всего до дембеля, бросает управление к
  известной маме, разворачивается и - хрясь лейтенанту в торец! Ну,
  непосредственное начальство впиливается ентим торцом в переборку,
  солдаты, етить их дрыном, шалеют от такой борзоты и лапают свои
  "калаши", зэки лупят по "вертушке", отделение орет, Ильюша Кучин рвется
  добить падлу литеху, штурман хватается за рукоять, вертолет чуть рылом в
  вечную мерзлоту не хрястается...
   Короче, не боевая операция, а выступление воздушных акробатов по
  многочисленным заявкам трудящихся масс...
   Лупень выдержал долгую паузу, как прямо-таки заправский рассказчик.
  Выдохнул сизый дымок. Стряхнул хлебные крошки с халата. Карташ
  помалкивал - ну, хочется Лупню поговорить, задолбало хлеборезкой махать,
  так отчего ж поговорить не дать?..
   - Короче, вырубил Ильюша товарища старшего лейтенанта, сам
  "Макаровым" загнал солдафонов в хвост и "вертушку" посадил в версте от
  зэков. Опосля чего, куртень скинув, с двумя надежными дембелями пошел к
  князю и говорит: вы нам - заложников, мы вам - всю жратву и личное
  оружие, что у нас есть. А еще - обмундирование, окромя, конечно,
  исподнего. Зэки потребовали еще и "вертуху",