арташ за себя и
  за Александра Сергеича. - Это Серега Нигматуллин ко Дню Ракетных войск и
  Артиллерии накропал... А что тут такого, для здешнего интеллектуального
  уровня - сии вирши будут посильней, чем "Фауст"
   Гете.
   - Ко Дню Ракетных войск - и такая лирика?
   - Ну да. Вы, Марь-Санна, просто финала не знаете. А финал там..,
  э-э... А финал там вот какой:
  
   - Вдалеке закат пылает,
   Слышится собачий лай,
   Кто-то с песней вечеряет -
   Красота, раздолье, рай...
  
   Хорошо глядеть с опушки,
   Вороша ногой траву, -
   Прислонившись к дулу пушки,
   Наведенной на церкву!
  
   - Да уж, - фыркнула Маша, - жизнеутверждающе, ничего не скажешь.
  Пушкин на Дне Артиллерии отдыхает... А ваш Серега, оказывается, парень с
  юморком. Он за эту нетленку, случайно, на "губу" не залетел?
   - Не-а, - весело ответил Алексей. - Наоборот. Заму по воспитработе
  очень понравилось.
   - А Топтунову? - нейтрально спросила дочурка.
   - "Хозяин" их и не видел, - успокоил ее Карташ. - Это в стенгазете, в
  клубе висело.
   - О! У вас еще и клуб есть?
   - А что, люди мы или твари дрожащие? И клуб есть, и оркестр свой.
  Олежка Антонов такие фишки на саксофоне выдает - Эллингтон застрелился
  бы от зависти...
   - Эллингтон на клавишных играл, - мягко поправила Маша.
   - А у нас в клубе и рояльчик есть, - ничтоже сумняшеся сказал Карташ.
  - Взглянуть не желаете?
   - А меня пустят?
   - Да о чем вы говорите, сударыня, клуб-то за территорией зоны...
  Гриня, давай к клубу Все тот же шоферюга Гриневский по кличке Таксист,
  что вез их от вокзала, молча кивнул.
   Молчал он от самой Авдотькиной пади, думая о чем-то своем,
  уркаганском, чем, собственно, Карташа вполне устраивал: придаток мотора
  разговаривать не должен.
   Взрыкивая на колдобинах,