другими девушками - даже там,
  в прошлой, московской жизни он не испытывал ничего похожего. Там все
  двигалось по накатанной колее: легкий флирт, немного коньячку,
  двусмысленные фразочки, невесомые, почти незаметные прикосновения - и
  лялька, считай, твоя.
   Потому как хотела того же самого, что и Карташ. Промахов практически
  не было. А тут...
   Предупрежденный - а значит, вооруженный Нинкой Алексей держал ухо
  востро, однако никаких даже намеков на охмуреж со стороны шантарской
  красотки не заметил. Вела она себя с ним ровно и доброжелательно, но -
  не более.
   То ли Нинка ошибалась, то ли...
   То ли коротко стриженная чертовка была умнее и хитрее. И у Карташа
  все чаще появлялась назойливая мысль первый ход сделать самому.
   Наплевав на угрозу папашки.
   Поэтому он дальновидно все же захватил с собой остатки "Колчака"
  (спасибо археологу, ничего приличного в Парме он раздобыть все равно бы
  не смог, хоть ты застрелись) - можно же выпить по чуть-чуть за
  знакомство? Папа не обидится. Ну вот, значит, планировалось выпить по
  чуть-чуть в комнатенке у Кузьминичны, специально прибранной и вылизанной
  для такого случая, - а там уж как повернется... Поездка обратно в лагерь
  с целью захватить папу после работы и посещение клуба в его планы никак
  не входили, ну раз уж мы здесь.., так что же, прикажете коньяк пить
  прямо у рояля? Нет, в этом определенно есть элемент этакого лихого
  гусарства, но...
   Но Алексей к своему ужасу понял, что совершенно не знает, как себя
  вести с этой девчонкой. Будто пятиклассник на свиданке, право слово.
   - Так что у вас там? - вдруг сказала она, поворачиваясь.
   - В смысле?
   - Самогон? Водка? Портвейн "три семерки"?
   Я же вижу, как вы мнетесь, да и в сумке отчетливо звякало