в городке, на который
  надвигается смерть...
   Нина, бли-ин...
   Гриневский вдруг затормозил резко, так, что пассажиров бросило
  вперед, сам вдруг застучал кулаками по рулю, яростно, со всей дури,
  выплескивая напряжение, выкрикивая бессвязные проклятья - уазик аж
  ходуном заходил. Потом успокоился неожиданно, как и завелся. Пробормотал
  едва слышно:
   - Извинив начальник... Прорвало.
   - Бывает, - нейтральным голосом отозвался Карташ, только сейчас
  смекнув, что на пару с Машей заимел зэка - считай, беглого - в качестве
  шофера по ночной тайге. И сие как-то не улыбалось. Еще полоснет бритвой,
  ссыльный все ж таки, как говорится в одном бородатом анекдоте... А с
  другой стороны - если б не Таксист, поглумились бы над ними возле зоны,
  это уж к гадалке не ходи...
   Он сказал примирительно:
   - Давай вперед помаленьку, лады? Гнать только вот не надо.
   Гриневский выжал сцепление и тронулся.
   Алексея вдруг неукротимо потянуло в сон. По эту сторону яви его
  удержало лишь осознание того, что сон, настоящий сон, ночной кошмар
  остался там, позади. И возвращаться в него ох как не хотелось...
  
  Глава вторая
  ТРОЕ ПЛЮС ПИСТОЛЕТ
  
  27 июля 200* года, 23.16.
  
   Воспевать ночную езду по тайге взялись бы разве самые отпетые
  романтики - из тех, что если и выбираются из столиц, то не далее чем на
  дачные участки, где, сидя на веранде с видом на жидкий, истоптанный
  грибниками лесок, прихлебывают чаек напополам с коньячком и сочиняют
  сердцещипательные песенки о палатках, геологах, кострах, о туманах и о
  запахах тайги. В общем, про то, что "нам не страшен дождик хмурый".
   Взаправдашняя ночная езда по таежной дороге, даже на уазике, то есть
  на самой приспособленной к этим ралли машине, напрочь лишена какой бы