узы негромко ответил
  Гриневский. - Семеро "углов" срыли под шумок.., точнее, собирались. Ради
  того все и затеяно было.
   Наступило время Карташу раскинуть мозгами.
   - Ты меня не парь, - наконец рассудительно сказал он. - Ради
  какого-то соскока кипеж на всю зону не поднимать, с прорывом, да с
  захватом оружия? Так не бывает.
   - Именно потому, что так не бывает. Пока солдатня с ментами будут
  остальных ловить да успокаивать, пока пересчитают, кто жив, кого
  мочканули, кто в леса подался - те уже далеко будут...
   Машина вильнула, попав колесом в яму, мотор гневно взвыл, но вытащил
  уазик из выбоины и, взревев по-медвежьи, погнал их дальше.
   Маша молчала.
   Карташ поразмыслил еще немного, убрал пистолет. Сказал спокойно:
   - Не верю. Ты, дружок, поаккуратнее будь на дороге-то... Ну хорошо.
  Допустим. А как так получилось, что...
   От неожиданности Гриневский не втопил до упора педаль тормоза лишь
  чудом, спас, видать, немалый таксистский опыт - иначе лететь бы
  пассажирам уазика носом вперед, до столкновения с преградами. Нет,
  Таксист просто резко вильнул на обочину и остановил машину в шуршащих
  зарослях молодого ельника.
   Случилось это, когда уазик свернул за очередной поворот возле самой
  лесосеки, и фары выхватили замызганное окошко, зеленый задний борт и на
  нем крупные черные номера брошенного посреди дороги пазика-"вахтовки".
  Угловые! Вот, оказывается, кто на автобусе сдернул!
   - Маша, на пол! - крикнул Карташ, распахнул дверцу, перехватил
  табельный "Макаров" обеими руками и вывалился наружу.
   Перекатился, замер, огляделся, затем по-пластунски переполз под
  прикрытие невысокой кочки. Выждав две секунды, решился, вскочил и
  бросился вперед, ориентируясь на средней толщины