мари,
  и из-за той вещи, что лежала в его сумке. Их разговор на завалинке
  подслушивали - тут тоже не приходилось сомневаться. А значит известно, с
  кем Дорофеев откровенничал.
   Страх прошел, остался так, легкий мандраж. Зато был азарт. Карташ,
  несмотря ни на что, был собой доволен - интуиция не подвела его и на
  этот раз...
   По пути к дому, как на грех, ему попался прапор Сорин, мрачно и
  одиноко бредущий в сторону "Огонька". Карташ быстренько собрался, сделал
  соответствующее скучающее лицо, даже принялся насвистывать беззаботный
  мотивчик.
   - О, Леха, - приглядевшись в темноте и узнав, ничуть не удивился
  Сорин. И тут же спросил:
   - Выпить есть?
   Карташ молча показал пустые ладони, споро прокачивая ситуацию. Прапор
  и без бутылки был уже отчетливо пьян, однако в Салуне Алексей его не
  приметил - стало быть, нажрался где-то в другом месте. Стало быть, это
  не он мочканул охотника, потому как, во-первых, он должен был
  подслушивать их разговор в зале, дабы сделать соответствующие выводы, а
  во-вторых, столь мастерски пощекотать заточкой не самого последнего лоха
  в поселке - с пьяных-то глаз не очень получится. Да и не в его, Сорина,
  привычках было размахивать заточкой, в ухо дать еще куда ни шло.
   Не он завалил Егора, не он, кто-то другой...
   - Сучка, - пожаловался Сорин. - Сказала - буду ждать там вон, у
  поваленного кедра, приходи. Ну, пришел, пузырь принес, все чин-чинарем,
  как полагается. Час прокантовался, как дурак, и ни хрена. Выпить точно
  нет?
   - Да нету, нету, - сказал Карташ. Встреча, кстати говоря, случилась
  весьма своевременная: прапор-то и покажет, что старлей шел не
  откуда-нибудь, а от лесопилки. На случай, если вдруг у кого-нибудь
  возникнут какие-нибудь вопросы...
   -