- Самогон гонят, а я говорю, как есть, - резко сказал Гриневский. -
  Пугач мне лично приказал: "В двадцать два десять чтоб был подле меня. Да
  оденься потеплее, по-походному, со мной и с ребятами пойдешь. Если
  выгорит - Березовскому на милостыню подавать будешь..."
   Алексей озадаченно почесал висок рукоятью пистолета. Спросил:
   - А ты что?
   - А что я? - истерично выкрикнул Гриневский. - Пугачу, что ли,
  возражать буду?! Сказал:
   "Буду". В двадцать два десять ты с лялькой еще в клубе барахтался, а
  я тебя ждал, как цуцик, - а в двадцать два тридцать началось...
   - За ляльку в рыло получишь, - серьезно предупредил Карташ. - Иными
  словами, ты к Пугачу просто не успел?
   - Ну - И он без тебя в соскок ушел?
   - Ну Карташ хохотнул, но тут же снова стал серьезным.
   - Ох и зол на тебя Пугач, наверное, - опоздал ты брат, к
  построению...
   - Е..л я такие построения, начальник, веришь ли, - сказал Гриневский,
  глядя в глаза Карташу. - Откажешься - на перо поставят, пойдешь с ними -
  все равно не жить, я ж не с их грядки, я чужой. Заставят сделать, что
  надо, - и привет. Чтоб языком потом не трепал.
   - Логично, - вынужден был согласиться Алексей. - Дела-а... А что
  сделать должен был?
   Куда культпоход намечался?
   - Не знаю, начальник, веришь, нет? - Таксист перекрестился. - Мне
  Пугач не докладывался...
   - А ты с ним знаком, что ли? С Пугачом?
   - Да было дело... - замялся Гриневский...
   - Что случилось?
   Оба слаженно обернулись. Маша не сдержала обещания и бросила уазик -
  видимо, одной ей сделалось вконец невыносимо.
   - Да вот, - как ни в чем не бывало ответил Гриневский, - мы тут
  грибочек с гражданином начальником нашли, белый...
   Ничего полезного в "вахтовке" они не отыскали - беглые заметали