еримо горько от того, что провели, как
  мальчишку.
   - Умница. Теперь сделаем так...
   Внезапно - Гриневский даже вскрикнул от неожиданности - в лицо ему
  ударил ослепительный кружащий свет. Он успел различить перед собой лицо
  старлея.
   - Не бойся, - донесся до него голос Карташа. - Это я опять фонарем
  поводил перед твоей рожей. Как тогда, в "вахтовке", помнишь? Побудешь
  слепым минут десять, пока зрение не восстановится. Так, на всякий
  случай. А пока положи-ка ласты на череп, будь столь любезен.
   Умелые руки быстро обыскали Гриневского.
   - Ладно, твоя взяла, - выдавил Таксист. - Давай договоримся.
  Расстанемся по-людски, а? Ты меня не видел, я тебя не видел. - Облизнул
  мигом пересохшие губы, ожидая выстрела в затылок.., или нож под ребро..,
  или еще чего в таком духе.
   - Ага, на попятную идешь? - сказал Карташ. - Это хорошо. Это
  правильно. Теперь руки за спину. Скрести их.
   - Что.., что ты хочешь делать?
   - Не дрейфь, убивать я тебя пока не собираюсь. Просто стреножу, как
  конека. До утра полежишь под деревцем; рассветет, тогда и поговорим. А я
  пока вздремну - всю ночь из-за тебя, черта, глаз не смыкал, ждал, когда
  ноги сделать надумаешь...
   Кисти Гриневского прочно, но не больно опутала тонкая проволока - не
  иначе, та самая, которая раньше играла роль "растяжки". Карташ повел его
  назад, к костру, как козла на веревочке.
   Маша не спала, сидела по-турецки, испуганно глядя на принудительное
  возвращение блудного зэка. Карташ ободряюще подмигнул ей, подвел
  Таксиста к дереву, уложил на бок и другой конец проволоки надежно
  обмотал вокруг ствола. Свет костра разогнал тени, на небольшом пятачке
  посреди бурелома было как-то неожиданно уютно и покойно.
   - Не беспокоит? Вот и ладненько. Спасибо,