рево и с удовольствием помочился. Вернулся.
   Гриневский вздохнул и сказал:
   - Если хочешь - расскажу. Но ничего тут нет интересного...
   - Ты зачем свалить решил по-тихому, а?
   - А впадлу мне с вертухаем по лесам кантоваться...
   - Не правильный ответ, - преспокойно перебил Алексей и добавил
  голосом Жеглова:
   - Ты же не урка, Гриня. И не вор. И не жулик. Ты "мужик". Так что
  колись давай.
   Гриневский еще раз вздохнул...
  
  ИНТЕРЛЮДИЯ
  
  КОЕ-ЧТО О ПРАКТИЧЕСКОМ ВРЕДЕ ЧЕЛОВЕКОЛЮБИЯ
  
  21 декабря позапрошлого года, 19.44.
  
   Никто не может знать, чем для него закончится этот день и этот вечер,
  а также любые вылазки, поездки, пикники и прочие мероприятия. К примеру,
  главный рыжий электрик страны, собравшийся в Приморье на открытие ГЭС, о
  чем заливисто вещают сейчас дикторы по радио, запросто может и не
  долететь. А что, очень даже запросто: столкновение со стаей ворон,
  теракт, ошибка диспетчера - жизнь наша полна неожиданностей... Еще,
  глядишь, свалится на крышу "волги" этот электрический сокол, как раз
  ведь над головой будет пролетать.
   А вон та деваха, что изготовилась перебегать улицу в неположенном
  месте, доберется ли она до середины Днепра.., то бишь улицы Ленина? Не
  угодит ли вместо свидания, на которое наметилась, судя по боевой
  раскраске и лучащимся глазам, в мрачную хронику дорожно-транспортных
  происшествий?
   А вот уж кто точно может проснуться завтра поутру где угодно, так это
  гражданин, который открыл дверцу "Волги", впустив в салон морозное
  облако, и заползает сейчас на переднее пассажирское сиденье. Появление
  этого гражданина прервало вялые таксерские умствования Петра.
   - Ну что, едем? - поправив зеркало, спросил Петр.
   - Блин, ну что за непруха! Как сговорились все!