Одна в ночную смену ишачит, денег ей, вишь, не хватает, другая
  переехала и не оставила, зараза, ни адреса, ни телефона, - растирая
  прихваченные морозом ладони, сперва пожаловался на облом пассажир, с
  которым Петр объезжал уже второй адрес. - Вот чего... Давай, шеф, до
  угла Кутеванова и Каландаришвили. Тормознешь у "Двадцати четырех часов".
  Знаешь?
   Петр философски кивнул: хоть в Москву, голуба, лишь денежки платил.
   Магазин, известный по антиалкогольным временам. Раньше, в
  дочубайсовскую эпоху, лабаз в народе звали "огурцом" - за
  ядовито-зеленые стены. И ух как сотрясались эти стены, когда на них
  девятыми валами накатывались волны из крепких мужских тел! Потому что в
  другие магазины вино-водочную продукцию подвозили крайне нерегулярно,
  или же не завозили вовсе - спасибо Егору Кузьмину и Михаил Сергеичу, - а
  в этом почему-то с подвозом все обстояло пучком. И сшибались каждый
  шантарский день в беспощадной игре, здорово смахивающей на регби,
  суровые, небритые, пропахшие потом и табаком мужики. Случись, кстати
  говоря, тогда возле лабаза короли натурального регби - скажем,
  какие-нибудь ирландцы, какие-нибудь "Дублинские буйволы", то затоптали
  бы их, как котят. Куда ирландцам против озлобленного русского мужика, у
  которого трубы горят лесным пожаром!.. А нынче нет очередей, и стены
  лабаза уже не зеленые, да и у народа сегодня другие огорчения и другие
  развлечения...
   - Возьму два пузыря, - делился планами пассажир, - махану к Леньке.
  Это мой братан двоюродный. Он, конечно, придурок, и подеремся с ним, это
  уж как водится, ну да ладно... Все ж таки год с ним не виделись. Я ж,
  командир, на Камчатке год торчал. Теплостанцию мы там строили, которая
  работает от гейзеров,