кунды.? конце концов, просто
  замерзнет к чертям собачьим на сибирском морозце в минус двадцать два.
   И Петр решился. Словно под руку его толкнули.
   Противу всяких дорожных правил он развернулся на улице с
  односторонним движением, заехал на площадку перед памятником,
  остановился возле давно и, возможно, навсегда потушенной чаши "вечного
  огня". Напялил шапку, вылез из "Волги", матеря всех бандюганов с их
  разборками, самого себя, сердобольного добрячка, и шантарскую зиму в
  придачу.
   Но раз уж ввязался, то сказавши "А" следовало выговорить и "Б".
  Потому, прежде чем подойти к недостреленному мафиознику, Петр обошел
  остальных бойцов-неудачников. Остальные были однозначно и несомненно
  мертвы. А вот тот, кто давеча шевелился, еще дышал...
   Мужику (лет пятидесяти, среднего роста, не шибко крепкого с виду, с
  благообразной сединой, с наколками-перстнями на белых от мороза пальцах,
  упакованному в кашемировое пальто) досталось две пули. Одна прошила
  предплечье - это, похоже, ерунда, а не ранение, а вот другая вошла в
  живот.
   "Где ж их любимый контрольный выстрел? - со злостью подумал Петр,
  подхватив раненого под мышки и волоком потащив к задней дверце
  "волгаря". - Дострелили бы, как положено, мне б не пришлось корячиться.
  Везде брак и недоделки.
   Нет, а вправду, чего ж не довели работу до ума?
   Может, сами еле ноги унесли? Может, тот с автоматом, поливая все
  вокруг свинцом на последнем дыхании, заставил противную сторону спешно
  отступить, распихав своих подбитышей и недобитышей по салонам и
  багажникам? Ладно, не мое это дело..."
   Затащив недостреленного мафиози на заднее сиденье, Петр подобрал
  слетевшую во время возни шапку, обошел машину, сел за руль, закурил