закурил и
  задумался. Куда ехать-то, какие больницы тут поблизости? Так, до Седьмой
  далеко, Пирогова ближе будет, но все равно треть города придется
  отмахать. Ну не может быть, чтобы в этом районе не стояло никаких
  лечебниц! Редко по больницам доводится развозить... Стоп, стоп...
   Ну как же! На Говорова имеется больничка! Старуху ж недавно туда
  отвозил, которая еще от боли ругалась так, что любой грузчик удавился бы
  от зависти, а ейная дочь краснела и отворачивалась.
   Петр подал машину задом, развернул против положенного движения.
  Некогда объезжать этот парк. Да и вряд ли тут где-нибудь, в безрыбном
  месте, станут зябнуть гаишники.
   От гаишников мысль естественным образом протянулась к ментам. Блин, а
  ведь он обязан доложить в мусорню о бойне возле памятника. Хоть через
  диспетчера, хоть через задницу, но обязан доложить, а то потом устанешь
  отбрехиваться на допросах.
   Сзади донесся стон и шуршание одежды. Раненый очнулся и даже нашел в
  себе силы выпрямиться. Зеркало заднего вида отразило его бледное лицо.
   - Ты в такси, я мимо проезжал. В больницу тебя везу, - Петр упредил
  вопросы пассажира. - Больше живых нет, я смотрел.
   Человек на заднем сиденье прикрыл глаза. Или вспоминая недавние
  события, или что-то обдумывая, или собираясь с силами.
   - Забудь и слушай сюда! - распахнув глаза, резко бросил пассажир. Он
  явно привык приказывать и по два раза свои приказы не повторять. -
  Достань "трубу" из правого кармана пальто.
   Взглянув в суженые серые бойницы глаз на костистом, жестком лице,
  Петр понял, что возражать бесполезно. Пришлось остановить машину.
   Протиснувшись между сиденьями, он дотянулся до пальто своего
  криминального седока (тот чуть повернулся, чтоб удобнее было доставать),
  залез