али обзор на двухэтажные
  корпуса, отгроханные в том архитектурном стиле, который ни с каким
  другим не спутаешь, получившим название сталинский. Принадлежащие к той
  же, великой и трагической эпохе, в саду коченели статуи пышнотелых
  колхозниц со снопами и рабочих с мускулатурой терминаторов. Промелькнул
  сугроб, в котором угадывался фонтан в форме пятиконечной звезды.
   Сейчас, посередь зимы, кузница здоровья смотрелась зело
  соблазнительно - есть в тишине зимнего парка своя особая прелесть,
  зовущая к покою, зовущая оставить всякую суету сует и предаваться
  прогулкам по хрустящему снегу аллей и мыслям о вечном. Хоть самого себя
  калечь и стучись к айболитам - дескать, приютите на неделю, Христа ради,
  дайте отдохнуть от таксерской пахоты, от жены, от тещиного брюзжания, от
  пива по субботам, от соседей снизу, от соседей сверху, от программы
  телепередач, от шума и грохота.
   Под такие мысли Петр доехал до центрального входа. Возле распахнутых
  настежь чугунных ворот перетаптывались, выдыхая пар, двое крепких
  парнишек в коротких кожанках. Они давно уже махали руками, издали
  завидев машину, типа поторапливали. "Не по морозу у гоблинов куртяхи.
   Выгнали шестерок из теплых тачек. И не вякнешь, на КЗОТ не
  сошлешься", - позлорадствовал Петр.
   Хотя в его ли подвешенном положении злорадствовать на чей-то там
  счет!
   Он притормозил в воротах, хотел опустить окно, спросить - чего, мол,
  куда везти вашего пахана, кто будет принимать ценный груз. Но пехотинцы
  криминального фронта распрыгались, раскричались, будто их ожгли казацкой
  плетью.
   - Ко входу! Живее, твою мать, чего встал!
   Гони! К дому давай! К крыльцу!
   "Могу к дому, могу в морг. Могу по счетчику, могу как договоримся".
  Оставив