рьевич...
   ... Сознание человека способно на всякие фокусы.
   Раньше Петр с недоверием относился к рассказу своего дядьки про то,
  как тот в армию уезжал.
   А уезжал дядька весьма даже интересным образом.
   - Он служил срочную в шестидесятых. Сперва все шло, как обычно:
  призвался, дождался на призывном пункте своего покупателя, был посажен
  вместе с такими же обритыми наголо юнцами в обыкновенный пассажирский
  поезд. Разумеется, как сели, так и начали прощаться с вольной жизнью.
   Дядька до этого не пил и не курил совсем, даже не пробовал никогда,
  ни капли, ни затяжки. Ну не отставать же от бравых сверстников, надо ж
  показать, что и ты тоже взрослый. Сначала опустошил поднесенный стакан
  портвейна, потом - беленькой, потом в дело вступил самогон, под конец
  дошло до одеколона, который, разбавленный водой, выглядел в стакане как
  молоко. Дядька храбро выпил и эту отраву. И еще он таскался в тамбур
  дымить на равных с будущими защитниками родины. И вот когда дядька и так
  плохо уже соображал что к чему и где он, собственно, находится, в
  тамбуре ему предложили анашу. А он даже и не знал, что это такое,
  дело-то происходило в наивные шестидесятые. Ну и пыхнул дядька во все
  свои молодые, сильные легкие...
   Очухался он через месяц. Очухавшись, обнаружил себя в казарме, на
  полу, с расквашенным носом, а над собой увидел перекошенную физиономию
  сержанта. Это была уже казарма той части, в которой предстояло тянуть
  срочную лямку. То есть за спиной потерялся прожитый в карантине месяц.
  Весь курс молодого бойца, прожитый в сомнамбулическом состоянии. Дядька
  бегал кроссы, назначался в наряды, учил устав, принимал присягу, ходил
  на стрельбище, занимался строевой на плацу, разговаривал с кем-то о
  чем-то, его принимали