непредсказуемый.., и тем крайне
  опасный.
   - Бля буду, невмоготу уже глядеть на ее лепнину, - простонал Болек. -
  Три года лялек не мочалил.
   - Невмоготу - сходи в кусты, облегчи семенной фонд, - лениво
  посоветовал Шуруп. И вдруг с неприкрытой злобой добавил:
   - Когда я разрешу, тогда и начнешь елдой махать. И потом, ты что это,
  вперед батьки на кобылке прокатиться собрался?
   - Оно же слаще выходит, Болек, когда оттягиваешь, оттягиваешь, а
  знаешь сам, что оно твое и никуда от тебя не спрыгнет, - философски
  подошел к вопросу костровой.
   Карташ помнил эту философскую рожу, не раз попадалась на территории.
  Сморщенная, как печеное яблоко, харя с раскосыми азиатскими глазами. И,
  как это сплошь и рядом бывает с азиатами, возраста неопределимого.
   Старлей только сейчас разглядел, чем он там занят, помимо поддержания
  огня. Чай в их алюминиевой крышке от его термоса кипятит. Точнее,
  чифирь. Запасливые, гады, чаек с собой прихватили, вот с чего они хотят
  начать вечер удовольствий.
   - Во всем должен быть свой порядок, - угадал мысли Карташа костровой.
  - Вот ты на воле сперва бабу в ресторан сводишь, чтоб благодарностью
  прониклась. Сам выпьешь, закусишь, чтоб юшку по каналам получше
  разогнать. Так и тут. Сперва чифирек, чтоб тепло по телу побежало. Потом
  уж торжественная часть.
   Что-то не правильное было во всем поведении беглых. Словно они уже
  надербенились чифирю по самые помидоры - движения резкие, дерганые,
  слова произносят отрывисто, глазенки блестят неестественно... Или в
  медпункте успели пошакалить, колес наглотались?..
   Алексей вспомнил глаза Лупня, когда тот добивал караульного - точно
  такие же были у него зенки... И едва не заскрипел зубами от досады и
  бессилия. Так глупо влипнуть,