гда она поджала ноги и резко выбросила их, метя
  уголовнику в промежность, однако Болек ждал подобного трюка и увернулся
  со смехом. Взгромоздился на нее, Маша извивалась змеей, пытаясь его
  сбросить. Да где там...
   - Тихо, соска, тихо, и тебе не будет грустно, - приговаривая так,
  Болек расстегнул на ней куртку. Хоть зэк и находился сейчас спиной к
  Карташу, старлей, казалось, видел похабную ухмылку, блуждающую по его
  худой роже.
   Устав без пользы елозить по траве, Маша свою ненависть и злость
  вложила в ругательства, и слова "лидер", "петух", "козел" были чуть ли
  не самыми невинными из тех, которыми она осыпала урку. Впрочем, тем она
  добилась эффекта прямо противоположного желаемому.
   Похоже, она доставляла оседлавшему ее уголовнику прямо-таки райское
  наслаждение покруче всяких "баунти".
   - А хороша бикса! Ишь как чешет по-нашему! Я ее всю ночь готов
  мочалить, с короткими антрактами на перекур. А буфера-то сочнявые...
   Болек с треском рванул свитер на ее груди и запустил лапу под шерсть.
  Маша рывком приподняла голову и попробовала укусить зэка за руку. Не
  достала.
   - Прыткая биксочка! Эх... Лифчик мешает сеансу набраться... - И с
  этими словами Болек ловко вытащил из-за голенища сапога заточку.
   - Не дергайся, а то напорешься, - предупредил ее Болек и одним
  взмахом бритвенно заточенной стали разрезал тонкое белье. - У-у, ништяк!
  Ништяк! - сладострастно застонал он, возя рукой под свитером.
   - Ты смотри, не очень-то увлекайся, Болек, твой номер не первый, -
  как бы в шутку предупредил Шуруп, но Карташ не сомневался, что этот
  паханчик очень серьезно относится к своему первенству во всем.
   "В живых, ясное дело, они не намерены оставлять никого. - Карташ
  размышлял отрешенно, словно речь