накомые, до боли родные, вот и
  займись.
   Впрочем, гибель деда была окутана столь загадочными подробностями,
  что юный Леша Карташ ничуть не удивился бы, откройся вдруг дверь и
  переступи порог тот, чьи фотографии висели в каждой из шести комнат
  московской квартиры, Тела тогда так и не нашли. По свидетельству
  захваченных в плен бендеровцев, на чьи показания и опиралось следствие,
  деда и двух других бойцов спецотряда МГБ (все трое были ранены, потому и
  оказались в руках у бандитов) увели на расстрел некие Микола и Петро, но
  те сами были убиты в последнем бою этой банды, так что место расстрела
  показать было некому.
   Стало быть, дед запросто мог и сбежать, а Микола с Петро просто
  скрыли сей факт, дабы их самих не шлепнули свои же - за ротозейство и
  невыполнение приказа. Правда, в семье Карташей были уверены, что если б
  дед спасся, он рано или поздно вышел бы к своим. Вряд ли бы он предпочел
  начать новую жизнь под чужим именем на территории своей страны, еще
  меньше верилось в то, что он перебрался через одну из границ и осел в
  стране другой. А что поделать - дед был патриот и борец за идею великой
  империи, и весь его героической путь сие подтверждал.
   В двадцать шестом Алеша Карташ закончил школу Кремлевских курсантов,
  а в двадцать четвертом стоял, как и все кремлевские курсанты, в почетном
  карауле у гроба вождя.., и когда по телевизору крутили кинохронику
  прощания соратников с Лениным, то вся семья Карташей собиралась перед
  экраном и ждала кадра, когда покажут скорбящего у гроба Серго
  Орджоникидзе. Именно тогда на заднем плане был виден молоденький курсант
  в шинели, в буденовке, с винтовкой, с траурной повязкой на рукаве. Мать
  всхлипывала, отец наклонялся к экрану, каменея лицом.., а маленький