ота! - вдруг дурным голосом прорал Болек. - Чего я у крали
  на кармане надыбал!
   И держа что-то в ладонях, как пойманную птицу, он понес находку на
  показ паханчику.
   - Эт-то что такое? - Шуруп положил на раскрытую пятерню квадратную
  черную коробочку, которую можно было бы принять за пудреницу, если б не
  мигающая с секундным интервалом крохотная красная лампочка. Карташ
  смотрел во все глаза, недоумевая, если честно, вместе с урками.
   - Ну-ка... - с пенька шустро поднялся рыжий с автоматом, подошел к
  дружкам, вгляделся, озадаченно почесал затылок. - Дела, братва... Видал
  я такие штуки на воле, когда... Ну, не важно. Короче, "маяк" это.
   - Че? - удивился Болек.
   - Хреновина, которая сигнал передает, чтобы тебя по нему можно было
  найти.
   - Не рация?
   - Какая, к херам, рация! Эта мандула передает сигнал, ну типа
  "пи-пи-пи", его можно засечь и идти на него, как на ориентир.
   - И зачем она его с собой таскает? - спросил Шуруп у Угрюмого.
   - А это у нее надо спрашивать. Хочет, чтобы кто-то знал, где она
  находится, - Так чего, нас по этой срани менты могут найти? - в голосе
  Болека явственно проскочил испуг.
   - Не найдут. - Шуруп поднялся, положил маяк на землю, наступил на
  него сапогом и растер, как окурок. До Карташа долетел короткий, зычный
  хруст.
   - На каждую умную придумку свой сапог найдется, - загадочно
  высказался азиат-философ, подбросив в костер охапку еловых ветвей,
  отчего пламя с шумом рвануло вверх.
   - Кончай беспредельничать, Шуруп, развяжи! - Гриневский уже не лежал,
  а сидел на земле.
   - Гляди-ка ссученный очухался! - радостно воскликнул Болек, хлопнув
  себя по шинельным бокам.
   - Вот кого можно хоть сейчас в расход пускать, - Угрюмый вскинул
  автомат на плечо. - Даже