Начинаешь,
  когда упадет рыжий...
   Невесть откуда взявшийся посреди тайги "археолог" Гена правильно
  высчитал самого опасного. Угрюмый с автоматом не расставался, держал его
  умело и, не приходилось сомневаться, откроет огонь незамедлительно.
  Шуруп тоже растеряться не должен, но ему еще дотянуться надо до
  автомата. И у кого-то заныкан "Макаров" - про это Карташ, разумеется,
  забыть не мог.
   Алексей услышал, что Гена отползает от дерева, шурша хвоей и палыми
  листьями, покрывающими землю.
   Он коснулся предохранителя - сдвинут, - нащупал скобу, положил палец
  на спусковой крючок. Готов.
   Гриневский и беглые зэки все еще препирались, но Карташ не
  вслушивался в их базары, однако они враз потеряли для него всякий смысл
  и интерес.
   - Чифирек готов, - известил филосов-костровой, жить которому
  оставалось вряд ли больше минуты.
   - То дело! - Шуруп встал с бушлата, потирая ладони. - Мозга
  прояснится, тогда и...
   Едва слышный хлопок - и голова Угрюмого дернулась, на лбу выросло
  темное пятно. "Бесшумка", - машинально отметил Карташ, отталкиваясь от
  дерева. Рывком вскочил на ноги, поднял руки, сжимая пистолет, выцелил
  фигуру в солдатской шинели. Два раза нажал на спуск.
   Дважды грохнуло, и Боле к упал, нелепо взмахнув руками.
   Шуруп прыгнул к своему "калашу", но в полете был настигнут пулей,
  выпущенной притаившимся в зарослях "аспирантом". Вожак безжизненно
  вытянулся на земле, так и не добравшись до автомата...
   А вот костровой оказался самым сметливым и проворным. Он не стал
  прорываться к оружию, не стал вступать в единоборства, он вскочил и
  припустил к ближайшим деревьям, чтобы нырнуть в темноту и скрыться в
  тайге, петляя меж стволами. Гриневский крутанулся в каком-то