на солнце. Ну да, ну да, почуял свободу - да
  еще и возможность искупить вину перед обществом опять же...
   К вечеру небо затянуло тучами, стал накрапывать мелкий дождик -
  бесконечный, как тайга, и унылый, как пеший переход по ней. Быстро
  темнело.
   - Стоп, - сказал наконец Гена и шумно перевел дух. Потянулся,
  сбрасывая с плеч рюкзачок, - дальше не пойдем, промокнем на фиг...
   - Смотрите! - Маша вдруг вытянула руку, указывая на бурелом слева по
  курсу.
   Алексей вгляделся. И впрямь: за серыми нагромождениями поваленных
  деревьев отчетливо угадывался темный силуэт, напоминающий косо воткнутый
  в землю крест. Причем явно сие было человеческих рук творение - уж
  слишком правильных форм.
   - Что это, как думаете? - отчего-то шепотом спросила Маша.
   "Аспирант" же молча достал топорик и двинулся к бурелому. Карташ
  пожал плечами и пошел следом...
   Самолет.
   Алексей сунул сигарету между губ, прикурил со второй попытки - пальцы
  дрожали, все ж таки давненько он не ходил в столь длительные пешие
  прогулки...
   Крошечный двухмоторый "ан", свалившийся посреди тайги неведомо когда
  и неведомо по какой причине - но, судя по всему, очень давно. Борта
  проржавели, сквозь фюзеляж проросли крепкие осинки и прочие лопухи.
  Дверь нехотя подалась, когда Гриневский потянул за ручку, - и вдруг с
  шумом отвалилась, упала на жухлую листву, разбрызгивая дождевые капли,
  как крышка гроба. А в кабине... Маша испуганно ойкнула, даже Алексею на
  миг стало не по себе - в кабине, на истлевшем кресле первого пилота,
  сидел натуральный скелет и таращился на незваных гостей пустыми
  глазницами. Ухмылялся приоткрытым ртом. Правая костяная рука лежала на
  колене, прихлопнув ржавый пистолет - "ТТ", машинально определил Карташ.