давали
  спецназ.
   В спецотряде дед провел всю Великую Отечественную. И это все, что
  известно об участии деда в той войне. Операции, все как одна, были
  увенчаны грифом наивысшей секретности, каковая не имеет срока давности.
  Лишь награды деда недвусмысленно указывали на то, что он отнюдь не на
  тыловых складах подъедался и родина по достоинству оценила его личный
  вклад в общий успех.
   Для Леши Карташа дед стал тем, кем, верно, был для древних греков
  Зевс: сила грозная, неусыпно надзирающая, способная в любой, момент
  покарать за непослушание и в то же время бесконечно далекая и
  безгранично почитаемая.
   Каждый день он слышал: "Деду бы это не понравилось", "Дед не одобрил
  бы твоего поведения", "Ты должен быть достоин своего деда".
   Отсюда проистекала и вся та сложная гамма чувств, которую Леша Карташ
  испытывал к своему родственнику Отец же Алексея, Аркадий Алексеевич, не
  мог похвастаться столь героической биографией.
   Вдобавок он не пошел по стопам Карташа-старшего - он выбрал службу в
  ПВО. Правда, и ему пришлось побывать на войне - на той войне, которой
  как бы и не было. Командиром огневого дивизиона он был отправлен во
  Вьетнам и неплохо там поработал ракетами по "Фантомам" - настолько
  неплохо, что по возвращении на родную землю его поощрили внеочередным
  званием и перевели из города Остров, что в псковской глубинке, в Москву.
  А в столице и родился Леша Карташ - так что последний на сегодняшний
  день отпрыск рода Карташей имел все основания именовать себя коренным
  москвичом.
   Помимо того что над детством Алексея постоянно витала тень
  легендарного польско-румынского предка, отец целенаправленно готовил из
  сына офицера. Внушаемый им девиз звучал так: "Режим и самодисциплина.
  Только