м
  Глазу нехристи поселились.
   - А когда они там появились?
   - Не помню, сынок, - развел руками дед. - Годы сливаются в один
  поток, как ручьи в реке.
   И уже не разобрать, когда и откуда что влилось.
   - В какой стороне твой.., дом, отец? - спросил Алексей.
   Старец уверенно указал направление морщинистой ладонью.
   - Там же сплошные болота, - задумчиво проговорил "археолог".
   - Не одни болотины, сынок, не одни. Язык человечий привык одним
  вымахом все крошки слизывать. Он и веру христову одним словом величает,
  будто разницы нет. А ты плод яблоко возьми, вглядись. Не одна мяготь в
  нем. Есть червоточины, есть черви, мяготь грызущие...
   - Ты погоди про веру, давай с болотами закончим, - Гена,
  прищурившись, посмотрел на карту, раздраженно пожал плечами и карту
  спрятал. - Я не могу в толк взять, вы что, на топях живете?
   - Не живем. Один я, говорю, век доживаю.
   И не на топях, а на тверди. Там край низкий, однако ж тверди хватает,
  хотя и затеряна в болотине, лежит гривами, одна грива больше, другая
  меньше, третья совсем крохотная.
   - И сколько идти до твоего обиталища?
   - Лесным шагом к сумеркам окажешься.
   Ежели ходко двигаться, то раньше.
   - То есть часа полтора-два, - Гена посмотрел на часы.
   - А как ты до Вороньего Глаза ходил, отец? - осторожно спросил
  Алексей. - В обход или по болоту?
   - По болотине ходил.
   - И.., можно сейчас напрямки по болотине пройти к этому Вороньему
  Глазу?
   - Чего ж нельзя, когда можно, - усмехнулся старец. - Тропка-то
  помечена. Главное, выход на нее найти, а там иди от вешки к вешке, и
  пройдешь. Эх, сынки... Понимаю, что недалече уж отход. Однако душе - ей
  не все равно, где с телом расставаться. Одно в лесу, как зверю какому,
  другое помереть