ычуга, что на берегу Шантары, и оба происходили из староверовских
  семей. Их поженили самым домостроевским образом - родительским выбором и
  родительской волей. Вопреки расхожим представлениям о непрочности
  подобных семей, они с женой жили в любви и согласии, душа, что
  называется, в душу.
   Может быть, благодаря общей вере. Вот только детей им бог не давал.
   Обоим было уже за тридцать, когда жена Силантия уверовала в то, что
  причина их бездетности - совокупный людской грех, в окружении которого
  они вынуждены жить. Безбожие, пьянство, разврат и все такое прочее. И
  жена заразила своей верой мужа. Она же настояла на необходимости
  укрыться от греховной суеты, остаться наедине друг с другом в тишине и
  чистоте нетронутого божьего мира - за что Господь несомненно одарит их
  ребенком. А дите, когда вырастет, само решит, где ему жить.
   Однако детей бог им так и не дал.
   Но они прижились в тайге и возвращаться не стали. Да и не тянуло их к
  людям, пусть это и покажется странным. Напрочь не тянуло. Им было хорошо
  вдвоем... Может быть, даже слишком хорошо им было без людей, за эту
  гордыню господь их и наказал, не дав ребеночка. И особо господь наказал
  Силантия, забрав жену на небеса, а его оставив в одиночестве дожидаться
  своего последнего земного часа.
   Почему в тот далекий год они направились сюда? В староверских
  преданиях часто упоминаются здешние края. Говорят, что в этих болотах,
  начиная с петровских времен, старообрядцы не раз находили укрытие в те
  годины, когда власть учиняла гонения на праведную веру.
   А именно эту гриву, сказал Силантий, крестясь двумя перстами, им с
  женой указал господь.
   Будто взял за руку и провел через болота. А когда ступили они на эту
  твердь, словно кто-то сверху шепнул,