ставайтесь тут, стройтесь и
  живите в спокойствии. Ну, в общем грех жаловаться, прожили в
  спокойствии.
   Сейчас Карташ с любопытством оглядывал места добровольного таежного
  заточения. На поляне, находящейся точно по центру острова, стоят две
  избы. Одна поменьше (это черная баня, объяснил старик Силантий), вторая
  побольше. Других отличий между ними не заметно. Темные бревна сруба,
  проложенные мхом, крыша сделана из плах, по одному узенькому оконцу.
  Между изб рос толстоствольный кедр.
   Наверное, из его собратьев, росших на острове, и изготовили сорок лет
  назад эти срубы.
   Старика внесли в избу, положили на полати под закопченными иконами.
   Алексей огляделся. Было заметно, что сейчас здесь не живут, а
  доживают. Запах плесени. Кругом пыль и паутина. Какое-то тряпье в углу.
  На столе две деревянные миски, одна алюминиевая. Последняя, думается,
  принесена из прежней жизни - вместе с немногим прочим скарбом,
  захваченными в дорогу.
   - Пойду взгляну на баньку, - сказал Геннадий, - в ней же ночевать
  придется.
   Гриневский сел на пенек, стоявший рядом с лежанкой и служивший здесь
  стулом. Карташ пристроился на таком же пеньке возле стола.
   Маша заинтересованно рассматривала иконы, на которых мало что можно
  было разобрать, настолько они были закопчены.
   - Я ведь ведал там в лесу, что бог пришлет мне добрых людей, -
  прошамкал Силантий.
   - То есть как? - удивился Гриневский.
   - Я бога просьбами зря не тревожил. А попросил единый раз сего дни:
  "Дай в собственном доме помереть". И знал, что сполнит он ту мою
  просьбу, потому как жизнью своей я то заслужил. Оттого вы и не прошли
  мимо. А думали, что случай.
   - Так получается, случайностей вообще нет в природе? - чтобы не
  молчать,