м разлился под кожей, когда Алексею представилось, что эта
  непроглядно-темная, мало напоминающая воду субстанция сомкнется над
  головой.
   Понятно, что выходя на болотину, они готовили себя к подобным
  сюрпризам. Поэтому действовали без суеты и паники: Карташ положил вагу
  поперек "окна", ему бросили один конец заранее подготовленной веревки,
  другой конец обмотали вокруг ближайшей чахлой березки. И он выбрался,
  можно сказать, отделавшись лишь легким испугом.
   А самым тяжелым испытанием для них стало одоление участка, который
  Алексей про себя окрестил "водяным матрацем". Полоса салатно-зеленого
  мха едва ли превышала в ширину сто метров, мох накрывал болотную воду
  ровным, без кочек и "окон", симпатичнейшим с виду ковром. Ковром,
  который гулял под ногами, как "водяной матрац" или как однослойное днище
  резиновой лодки. На каждом шагу нога проваливалась в мох, каждый раз
  проваливалось куда-то и сердце - а что, если этот покров прорвется и
  прореха начнет расползаться? Никакая вага с березками не спасут...
  Карташ невольно повторял про себя как заведенный: "Господи, если ты
  есть, не дай погибнуть так".
   Пронесло.
   Они прошли этот участок и продолжали путь - от вешки с истлевшим
  тряпичным лоскутом к другой такой же. Вешки отмечали, может быть,
  единственный проход через эти топи, представлявшим собой узкую,
  извилистую тропу из плотно сросшейся болотной травы.
   Они добрались до Шаманкиной мари, или на раскольничий язык переводя,
  до Вороньего Глаза за два с небольшим часа. Довольно быстро добрались,
  если принять во внимание, какую полосу препятствий пришлось одолевать.
  Карташ даже не поверил своим глазам, когда за сухими деревцами наконец
  показалась темно-зеленая лента нормальной