оставили в Москве на хлебном месте,
  хотя к тому времени отец уже получил генерала и занимал довольно-таки
  высокую должность в штабе округа. Но Алексея нисколько не беспокоило, в
  какую глушь его загонят по распределению, его даже, устраивало пожить
  годика два-три вдали от привычного московского круговорота, к тому
  времени несколько поднадоевшего своим однообразием.
   Однако просить отцу за сына оказалось вовсе не обязательным.
   Карташ охотно верил словам одного драчливого деятеля кино, когда тот
  в различных интервью гордо подчеркивал, что он, дескать, поступил в
  институт кинематографии сам, без протекции отца, посредством честного
  конкурса и честного отбора. Конечно, сам, кто бы сомневался... Но вот
  только скажите на милость, кто из приемной комиссии взял бы на себя
  смелость завалить абитуриента, чей отец - автор текста Гимна СССР и
  особа, приближенная к императору?.. Так и Карташ ни на секунду не
  сомневался: примерно та же история повторилась и с ним. Всем и каждому
  было прекрасно известно, чей он сын, и пусть генерал и не твоего
  департамента, но - кто ж ведает, в какие выси тянутся нити его
  знакомств. Поэтому пристроим-ка отпрыска на всякий случай, что нам
  стоит, тем более отпрыск вроде не полный балбес и не полный разгильдяй,
  а если даже балбес и разгильдяй.., ну, будет одним больше, только и
  всего.
   Так Карташ очутился в комиссии по контролю за исполнением наказаний
  при Министерстве внутренних дел. Его определили в свиту одного из
  полковников, занимающихся инспекцией исправительно-трудовых учреждений.
   Главной обязанностью новоиспеченного лейтенанта стало сопровождать
  полковника в инспекционных вояжах по стране. А между вояжами начальство
  выискивало для подчиненных