Пугача довольно точно: лет пятидесяти, невеликого
  роста, обыкновенного телосложения. Но шкафоподобные редко выбиваются в
  авторитеты, потому как у них обычно ничего помимо мышц в загашнике не
  имеется, а чтобы дорасти до пахана требуются, в первую очередь, ум,
  железобетонная воля, лисья хитрость - и только уж потом, да и то далеко
  не всегда, физическая сила...
   - Эй, Пугач!
   Громкий, без дрожи голос.
   Голос напугал людей на прииске сильнее, чем напугал бы выстрел.
   Та пара, что тащила очередного жмура к бараку, жмура бросила, и оба
  угловых схватились за автоматы. Те же двое, что от барака возвращались,
  обернулись, тоже сбрасывая с плеч стволы. Один упал на землю. Другой
  падать не стал, зато всадил в лесные заросли длинную бестолковую
  очередь.
   Пугач резко выпрямился, уронил руки, правая гадюкой скользнула к
  поясной кобуре.
   Из-за кедра выступил Гриневский. "Калаш" он держал на плече - так,
  как обычно держат автоматы боевики из полувоенных формирований,
  позирующие перед камерой.
   - Хоре шмалять, чукчи! Кабы чего поганое задумал, стал бы я орать во
  всю глотку!
   Гриневский далеко от кедра не отходил, чтобы в случае чего тут же
  уйти под прикрытие ствола.
   - Таксист?!
   Доведись ему узреть Иисуса Христа, удивления в голосе зэка было бы,
  наверное, поменьше.
   - Ты откуда? - вырвалось у другого "уголка".
   - Да оттуда! Чего ж не дождались-то, а? Я-то всего на полчасика
  припоздал.
   Зависла небольшая пауза. Зэки переваривали чудо под названием
  "Явление Таксиста блатному народу".
   - За такие припоздания на перо сажают! - проорал тот, кто палил из
  автомата на голос.
   Пугач пока молчал, с закаменевшим лицом смотрел на Таксиста, не
  отрываясь. Глядел на него пронизывающе.