знаешь, Таксист, как мы умеем искать. Но вас будут искать и менты.
  Мы и их натравим на вас. За границу смоетесь? Там найдут еще быстрее.
  Там не осталось щелей, куда можно забиться никем не замеченным. Здесь
  еще сможете найти такую щелку, но продержитесь недолго. До тех пор
  просидите и протрясетесь, пока не вытянут и не распнут. А ты знаешь, что
  будут тогда с вами делать. По кусочкам, на лоскутья...
   - Пургу метешь, Пугач, - небрежно, как смахнул крошки со стола,
  сказал Гриневский. - Никакой это не общак. Ты сам наметился увести у
  воров их добычу. Скрысятничал. Поэтому ты сам вне своего закона.
   - Что ты знаешь, парашник! - выкрикнул Пугач и сморщился от боли. -
  Эти козлы решили хапать, не отстегивая обществу. Меня направил сходняк.
  Понял? Их до времени не трогали, как свинью не режут, пока не нагуляет
  жир. И, кстати, думаешь, эти вас искать не будут? Вы крайние, вам и
  отвечать...
   - Последний шанс свой играет, - хмыкнул Гриневский. - Хочет, чтобы мы
  приссали и пошли с ним на сделку. Типа, он нам наобещает один ящик и
  отмазку от воровской расправы, за что мы ему сохраняем жизнь и остальные
  ящики. Прикидывает, что ему бы сейчас как-то выкрутиться, хрен с ним, с
  ящиком, а то и с двумя, ну а уж потом-то он нас достанет.
   - Какой шанс, паскуда! С такой раной мне звездец хоть так, хоть эдак.
  Я вас, сук, на свое правило ставлю. Мне, понимашь, приятно расписать по
  пунктам, какое вас, козлов, ждет веселое будущее. Жаль...
   - Летит! - вскочил Гриневский.
   Они вслушались. Замолчал, затвердев лицом, и Пугач.
   Карташ расслышал далекое, нарастающее зуденье. Вертолет...
   - Сколько у нас? - повернулся он к Гриневскому.
   - Минут десять.
   Оба одновременно посмотрели на Пугача.
   - Я хочу сама, - вдруг услышали они тихий