голос Маши.
   Чуть позже, чем до Карташа с Гриневским, смысл сказанного дошел до
  Пугача, и он задергался с новой силой.
   - Вы чего, бабе позволите?! Ты, Таксист, знаешь, кто я! Я в законе! Я
  тебя не прошу за жизнь, не прошу! Но я имею право выбирать смерть!
   Наши разборы - это наши разборы, ну так закончим их по-мужски! А
  рукой бабы я откинуться не хочу!..
   - Я, в отличие от Таксиста, не знаю, кто ты, - сказала Маша, в глазах
  которой набухали слезы. - Я только знаю, что ты убил моего отца.
   - Слушай, ты...
   Но его не слушали. Карташ тронул Гриневского за рукав:
   - Тащим его в дом... Там...
   Гриневский не взял "калаш" со стола. Его взяла Маша.
  
  ***
  
   - Как ты? - спросил Алексей, когда они спускались по ступеням
  крыльца. Спросил, когда все было кончено.
   Маша смогла.., хотя Карташ до самого конца не верил, что у нее
  достанет духу - Нормально, - неестественно ровным голосом ответила та.
   - Послушайте, - Карташ остановил их, Машу и Гриневского, едва они
  спустились, - еще не поздно переиграть... Я понимаю, что...
   Ну, короче, живы ведь тогда останемся!
   - Нет, - твердо сказала Маша. - Поздно отступать.
   - Брось, начальник, эти интеллигентские штучки, - поддержал ее
  Гриневский. - Если уж ввязались в драчку, то не хрен стопорить на
  полпути. Закончим, тогда поговорим.
   Металлическое зуденье было уже совсем близко. Еще немного, и над
  кронами покажется тушка винтовой машины.
   - Ты уверен, что сверху не разглядят? - спросил Карташ.
   - Не разглядят, начальник, отвечаю. Им только макушки оттуда будет
  видать, да развевающееся шмотье на нас. Ну а потом... Потом надо просто
  не дать им времени на разглядыванье.
   Еще раньше обговаривая возможность захвата вертолета, они сошлись на
  том,