ительности придетесь как нельзя ко двору?
   Алексей Карташ курил, обдуваемый железнодорожным ветром. Ветром, состоящим из скорости, тепловозного дыма и господствующих на пересекаемой местности запахов. Чуть высунувшись в проем, видишь весь грузовой состав, изогнувшийся на длинном, в несколько километров повороте.
   Колеса навязывали мыслям свой ритм.
   Да, еще неделю назад Карташ думать не думал, что сломает свою прежнюю жизнь, как сучок об колено.
   Разом перечеркнет все достижения тридцати с гаком лет ради сомнительного и еще далеко не оформленного счастья.
   Сейчас трудно оценить правильность сделанного выбора. Остается лишь констатировать, что выбор сделан.
   Выбор же у них был, как у тех витязей из былин: направо пойдешь - голову не сносить, налево поскачешь убитым быть, а прямо - "кирпич", проезд закрыт...
   Алексей Карташ курил, облокотясь о защитную доску, и созерцал мелькающие просторы. Просторы, кстати, кардинально изменились за прошедшие пять дней пути. Еще пять дней назад им сопутствовала тайга, тайга, еще раз тайга, мелькнут раз в сто километров населенные пункты - и снова тайга. Три дня назад пошла лесостепь, потом степь. Сейчас - полупустыня. А скоро плавно и незаметно полупустыня перейдет в собственно пустыню.
   Короче говоря, погода была приемлемая, путешествие было увлекательное, а настроение... да нет, не поганое, не скверное... неопределенное, что ли, подвешенное - среднее между никаким и унылым. - - Эй, мужская часть населения! Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!
   Карташ загасил окурок о подошву "вьетнамки" и только после этого щелчком отправил его скакать по насыпи (доводилось ему видеть лесные пожары, верховые и низовые, так что совершенно незачем устраивать из-за своей лени беду для людей и зверья).
   - Железнодорожная