, что хочет?! - Карташ бросил резать хлеб, резким ударом вогнал нож в доски овощного ящика. - Или ты один такой! А то, что ты сейчас мне тут... говоришь - это дешевый перепев тюремных баллад. "Ах, воля вольная, как я любил тебя!" и так далее, - он заметно заводился. - Не надо было за решетку попадать! И не свисти мне, что от сумы да от тюрьмы... Фигня и чушь! А твоя история, как ты знаешь, мне известна. Ты однажды рискнул, понимая, что последствия непредсказуемы. Как монетку кинул. Хотел орла - да выпала решка. Решетка, то бишь. И некого тут винить. Виноватых без вины не бывает... Хватит, может, а. Таксист? Уехали уже от твоей зоновской жизни... да заодно и от моей офицерской уехали, за сотни километров. -Алексей с силой потер лицо и проговорил почти устало:
   - Давай уж обходиться без "гражданинов начальников" и "таксистов". Ты - Петр, я - Алексей. Мы, как альпинисты, в одной связке, и нас должно волновать только наше настоящее и наше будущее. Забудь ты эти зоновские примочки. Вот, например, мог бы попросить меня или Машу полить на тебя водой. Но ведь тебе, блин, просить нельзя, впадлу. Не верь, типа, не бойся, не проси...
   - Ладно, хватит, надоело! - притопнула ногой, обутой в кроссовку, Маша. - На сытый желудок продолжите. И в мое отсутствие. Понятно? Так, Карташ, хлеб Пушкин будет резать, да? Гриневский, за стол, живо!
   Она сняла с буржуйки дымящуюся сковороду и перенесла на обеденный ящик.
   - Может, это и не так вкусно, как готовила твоя... Маша бросила на Гриневского сумрачный взгляд, - поселковая любовь, которая успешно заменяла жену, но ничего, потерпишь, если оголодагь не хочешь. Карташ, брось хлеб, хватит уже, чайник на печку поставь.
   Обстановка, так и не достигнув точки кипения, разрядилась благодаря Маше. Причем не в первый раз уже дочке начальника зоны