казывая себя во всей красе. Средних возраста и роста, жилистый, с очень подвижным лицом, вообще он производил впечатление проворного и пронырливого - так и просилась под него кликуха Ловкий.
   - Кушаете? Дело, - он по-хозяйски осмотрелся в вагоне.
   На железнодорожника этот тип походил мало. В первую очередь даже не отсутствием форменной одежды, а той наглецой, с которой держался. Следом же, не столь проворно, сопя и бормоча под нос ругательства, в "теплушку" лез второй. Этот второй был на славу откормлен и мордат - короче, настоящий кабанчик.
   Гриневский и Карташ переглянулись. Алексей едва заметно покачал головой: мол, не будем спешить с оргвыводами и действиями, ни к чему в нашем положении лишний раз нарываться на конфликты. Может, это всего лишь прибыли местные робин-гуды собирать дань у проезжающих через их Шервудский лес, тем и живут. Заплатим, нехай подавятся, зато в их черепках не отложится ничего странного и подозрительного - ну, караул и караул, один из многих, ну, чуть трусоватый караул, так то и хорошо.
   Тем более, сии рыцари захолустных железных дорог много запросить не должны - ну какие суммы в этой провинции почитаются за большие? Небось, такие, какие в городах-миллионняках и произносить-то стыдятся...
   Однако один из пистолетов, раздолбайски оставленный на нарах, следовало пригреть себе под бок, мало ли как события повернутся.
   О к, и расслабились же они! Непозволительно расслабились. Все трое. Совсем бдительность утратили за те пятеро суток полусонного путешествия, в которые самым чрезвычайным происшествием была попытка одного пьянчужки забраться в их вагон, чтоб на халяву доехать до своей деревни. Того пьянчужку и сталкивать не пришлось - достаточно оказалось не протянуть ему сверху руки, чтобы он остался где был.
   И вот на тебе, здрасьте!