у, даже если и наткнулся, обошел, то что дальше прикажете с этим чудом делать? Отрезанный ломоть обыкновеннейшей тайги, что с него взять? Однако это только с первого и неопытного взгляда взять тут нечего.
   Любой геолог средней учености с легкостью растолкует, какие тектонические сдвиги привели к выходу жилы на поверхность, куда что опускалось, куда что поднималось и какие пласты относительно каких смещались. Но, наверное, куда как интереснее другое - как разведали месторождение платины, когда это произошло, какой герой отличился. А вот эта тайна вряд ли поддастся с первого нажима. Увы, есть все основания подозревать, что иных уж нет, других подавно, что концы зачищены надежно, а если вдруг кому-то втемяшится охота пройти по следу к истокам этой платиновой истории, то он очень скоро уткнется или в тупик, или в холодный автоматный ствол. Так что, возможно, любопытным и непоседливым придется ограничиться гаданием, стояла ли за этим какая-нибудь романтическая история или нет. Может, и стояла.
   Может быть, некий пытливый студент копался в архивах, листал истлевшую бумагу сто с лишним летней давности, прикрывая ладонью зевоту, вникал в переписку одного из многих "политических" ссыльнопоселенцев, отбывавших ссылку в здешних краях, со своим петербургским приятелем. И студенческий взгляд нечаянно зацепился за строки вроде: "Не правда ли презанятная одиссея приключилась со мной, любезнейший Платон Тимофеевич! Вот-с какой карамболь вышел из невиннейшего желания развеять скуку прогулкой с ружьишком за плечом. А образец тугоплавкой руды, что я нашел средь тех болот и из которой понаделал бекасиную дробь, к сему письму прилагаю. Ты ж у нас как-никак Горный заканчивал, может, и разыщешь в этом свой интерес..." И пытливый студент не ограничился чтением писем, он заказал в картографическом отделе