ть? А если и содержал... За приятные минуты можно заплатить и
  десятью сутками на "губе". Минуты были приятны, хотя ничего особенного
  они не делали, не подумайте. Они всего лишь пили чай и болтали о всякой
  пустячине.
   Он не робел - на то он и офицер, чтобы не робеть перед женщинами,
  даже столь юного возраста. Не робел, хотя перед ним сидела дочь грозного
  начальника. Может, и оттого, что в мыслях он никак не мог сроднить
  хохочущую девчонку в просвечивающей майке с глыбоподобным скалозубом в
  генеральском кителе.
   Потом все повторилось. И отправка посыльного с конвертом, и дочь
  генерала, и кухня с чаем. Правда, повторилось уже не по воле случая, а
  по воле старшего лейтенанта Алексея Карташа, который сам выстроил
  события: перехватил реального посыльного и за пачку сигарет "Собрание"
  перекупил почетное право отнести пакет. Ситуация первого визита
  повторилась под копирку. Дверь открыла генеральская дочь, кухня, чай
  вдвоем...
   (Ничего удивительного в том повторе не обнаруживается. Жена генерала
  лежала в больнице, а его превосходительство каждый вечер поднимался к
  соседу - как он говорил, в шахматы поиграть, на самом же деле -
  употреблять на пару с бывшим начальником Владимирского централа дядей
  Толей армянский коньячок.) И вот сидели они на кухне, говорили, Лара
  была все в той же маечке, Лара потянулась к печенью, коснулась плеча
  Карташа твердым соском...
   - Я знаю, что вы военные прыткие, но...
   Карташ вдруг понял, что обнимает ее, ищет своими губами ее губы, а
  она несильно толкает его ладошками в грудь.
   - Ну пусти же, сумасшедший...
   Непродолжительного всплеска здравого смысла не хватило, чтобы он
  выпустил Лару из своих объятий. А ее не слишком упорное, лишь приличия
  ради