тайного прииска идет, и возопил: спасайте, люди добрые, тех, кто там безвинно пропадает.
   В общем, как бы то ни было, а несколько лет никто и ничто не мешало жизни на прииске течь по нехитрому распорядку. И в глубине сибирских лесов свершался простой, но приносящий немалую прибыль цикл: вскрывалась пустая порода, добывались платиносодержащие пески, загружались в промывочную бочку, где под напором водяной струи порода разделялась на два продукта. Верхний, состоящий из камней и не размытой глины, направлялся в отвал. Нижний поступал на отсадочные машины и концентрационные столы. В результате обогащения получали шлиховую (то есть самородную) платину. Которую потом и увозили вертолетом в неизвестном направлении.
   Однако все не вечно, и левый прииск было решено ликвидировать. Слишком многие стали проявлять интерес к Шаманкиной мари. Начиная от воровского сообщества, включая ФСБ и заканчивая старшим лейтенантом внутренних войск Алексеем Карташом. Последний вписался в историю по причине авантюрного склада характера да ввиду своего скучного, бездеятельного прозябания в поселке Парма. Вписаться-то получилось легко, а вот выписаться... История закрутила, завертела и забросила его, а вместе с ним дочь начальника ИТУ Машу, беглого зэка Гриневского и фээсбэшника Геннадия на Шаманкину марь.
   В тот день прииск сначала превратился в концлагерь, когда загнали в сарай ставшими ненужными рабов и положили их там с порога из ручного пулемета. Потом же прииск превратился в филиал Клондайка времен золотой лихорадки, времен Хоакино Мурьетты - потому что нашлись охотники, и не в единственном числе, захватить приготовленные к вывозу ящики с платиной...
   Как поется в одной старой песне, в живых осталось только трое. И эти трое сидели на земле под вертолетом. И победителями себя отнюдь не ощущали.