верхнего ящика, несколько секунд обегает взглядом содержимое, и на его лице в этот момент не отражается ровным счетом ничего, никаких надлежащих случаю эмоций - типа алчности или разочарования. Потом Алексей запустил внутрь руку, зачерпнул в ладонь горсть тускло-серых комков, издали напоминающих олово, и двинулся в обратный путь, на ходу пересыпая постукивающие друг о друга серенькие камешки из ладони в ладонь. Подойдя, высыпал их на траву между Машей и Гриневским.
   - Вот так выглядит, господа Рокфеллеры, наша добыча, объемом в два ящика.
   - Это и есть та самая платина? - Маша двумя пальцами ухватила один из комкоподобных, самородков, подняла, прищурив один глаз, принялась рассматривать. Самородок был явно не рекордной величины, зато смешной формы, похож на кукиш. - Почему-то мне казалось, там, в ящиках, сложены слитки. Такие аккуратные кирпичики. Как в кино золото, только белого цвета.
   То, что принес Карташ, мало походило на слитки:
   "зерна" и "листочки" преимущественно тускло-стального и серебряно-белого цвета, величиной с ноготь большого пальца и меньше, да бесформенные комки тех же цветов и чуть большие по величине.
   - Чтобы платину в слитки переплавляли, про это я, например, никогда не слыхал, - сказал Гриневский, лишь покосившись на свободно валяющееся на траве сказочное богатство, но в руки не взяв. - Знаю, что тянут платиновую проволоку...
   - Проволока или слитки это уже очищенная от примесей платина. И она стоит дороже, чем наша, - сказал Алексей, протягивая Маше руку. - Подъем, платиновая рота! Надо ящики закидывать в вертолеты. Та еще работка нам предстоит. И предлагаю с ней не затягивать.
   - А сколько вообще она стоит, эта платина? - спросил Гриневский, вставая и отряхиваясь от травы. - Хоть примерно прикинуть, из-за чего рубка идет.
   -