я, вместе со всеми по округе не баловал. Убег с перепугу в леса и заплутал там. За что меня наказывать - тем более, когда сам сдамся? Вот только...
   - ... что с нами, то бишь со мной и Машей, в таком случае делать, - с ухмылкой продолжил Карташ, словно невзначай коснувшись локтем висящего на плече автомата. - Мы получаемся свидетели. Вдруг проболтаемся кому. Например, по пьяни...
   - Не передергивай, начальник, - поморщился Гриневский, поставив ногу на ящик. - Эхе-хе... У тебя, Леша, начался классический синдром кладоискателя, добравшегося до клада. Подозреваешь всех подряд в нехороших замыслах, нащупываешь ствол, недобро косишься.
   Я ж все-таки бывший офицер, как ты помнишь.
   - Ну уж очень бывший, - сказал Алексей, глядя на собеседника сквозь прищур. - Кстати, ты очень-то не рассчитывай, что про тебя никто не узнает. О твоей особо важной персоне наверняка проинформированы лепшие дружки Пугача, которые на воле остались. Когда-нибудь, может даже очень скоро, им станет известно, что твоего трупа на прииске отчего-то не оказалось, и за тобой начнется охота почище английской охоты на лис.
   - Насчет жмуриков - тут все просто, начальник. Видел же канистры. Прииск подготовлен к взрыву. Раз подготовлен, должен взорваться. И никто никогда не дознается, кто здесь был, кого не было.
   - Я смотрю, ты все продумал?
   Они стояли друг против друга.
   - А я смотрю, начальник, ты ни хрена не продумываешь. Ежели возьмем ящички с собой - это верная смерть, можешь к бабке не ходить. За нами кинутся все кому не лень. И даже те, кому лень. А кстати, не факт, что Генка не лепил нам горбатого. Может, он для себя старался, а его начальство вообще не в курсе командировки сотрудничка. И самый главный нефакт, что те Генкины начальники и сослуживцы, на кого мы в конце концов выйдем,