йдем, окажутся честными бессребрениками, преданными родине и присяге. Кто поручится, что в их мозгах не вспыхнет простенькая мыслишка: а на кой ляд отдавать добро в общественное пользование, когда можно забрать в свое? Всего и делов-то, что грохнуть эту веселую троицу, которая и не ждет уже подвоха, и зажить припеваючи...
   Гриневский сплюнул.
   - А вот ежели мы, начальник, оставим эти золото-брыльянты здесь, как кость для собак бросим, до нас никому не будет дела. Нас никто вычислять и выслеживать не станет, не до нас им будет, за добычу станут грызться.
   Все шито-крыто, не было тут Гриневского с Карташом.
   - И чего ты тогда здесь сидишь!!!
   Прорвало. Взорвался Алексей Карташ. Не выдержали натянутые нервы.
   - Чего еще не убег в тайгу?! Почему еще не покрошил нас в капусту, раз всех боишься?! Мы - последние свидетели, загасил нас и свободен, гуляй по тайге с консервами, выходи куда хочешь с любыми рассказками!
   - Хоре кипеть, начальник. У меня перед тобой долгов нету, хочу - загуляю по тайге, хочу... вон к староверу давешнему подамся грехи замаливать.
   - А вертолет? Кто вертолет поведет?
   - Я не к тебе нанимался вертолеты водить. Мой наниматель - вот он, - Гриневский показал на избу, в которой лежал мертвый Пугач. - И потом я еще, кажется, не слышал твоего плана, я знаю только Генкин. Или я что-то путаю? Ну давай, расскажи нам наконец его, свой план! Дальше-то что делать думаешь, а? Куда, к кому?!
   - Вертолет - не самолет, сесть может, считай, где угодно, - Алексей с излишней тщательностью размочалил окурок о подошву, отбросил в сторону, заговорил спокойно и размеренно. - Например, под Пижманом, на территории одной расформированной вэ-чэ, где уже нет ни техники, ни оборудования, ни людей. Земля и пустующие здания буржуям пока не проданы, пока