имаемая... Короче, я так подумал... при таком раскладе можно рискнуть.
   Гриневский встал на ноги.
   - В конце концов, судьба сама распорядится, что ей угодно от меня... ну и от вас заодно. Если дозваниваемся до Дангатара и он дает согласие - значит, фарт.
   Если не согласится, то тогда... Тогда, ребятки, разбегаемся кто куда.
   - Да, блин, заманчиво... - Алексей потер ладонью щетинистый подбородок. - Фронтовая дружба, должок в виде спасенной жизни... Один ящик отдаем ему с баем, другой оставляем себе. И все расходятся довольными. В Туркмении нас ни одна местная сволочь не достанет, твой Дангатар с его баем помогут нам перевести платину в привычную валюту. Из Туркмении через Афган или Иран можем свалить в любую страну по своему желанию и в ней безбедно зажить на вечном отдыхе. Ты выпишешь туда свою жену, чтоб уж никогда больше не работала... М-да, заманчиво. А ты его хорошо знал. Дангатара-то? Он из тех людей, что не меняются, или?
   - Все люди меняются, - фаталистично пожал плечами Гриневский. - Возможно, и "или". Возможно, его бай, хяким, сам захочет прибрать ящики к ручонкам, а нас в расход пустить. А возможно, он даже слушать на эту тему не почешется... Все возможно, везде риск.
   А ты что, хочешь совсем без риска?
   - Совсем не выйдет, - согласился Карташ. - Однако ж надо свести риск к минимуму. Вот и давай сводить.
   Пошли звонить, чего сидим!
   - Сперва придется звонить жене. Телефон Дангатара наизусть не помню, придется супружнице в записную книжку лезть...
   Гриневский, пользуясь положением расконвоированного, нередко звонил домой из Пармы, поэтому идиотского диалога ("Ты откуда?!" - "Да я тут... из одного места. Я потом тебе все объясню") не случилось. Случился простой разговор двух людей, которым есть что сказать друг другу при встрече, но