когда мы с тобой на рыбалке, то всяко не на Каспии. И рыба та была почему-то без хвоста, зато с двумя ногами и в армейских ботинках. И сопротивлялась она похлеще любой щуки. Хотя, я понимаю, откуда эти твои проверочки, ты же сейчас...
   - Э, Петя-яр! - перебил Дангатар. - Зачем вспоминать кто я! Для тебя я брат, брат навсегда! Твоя радость моя радость, твоя беда - моя беда!
   - Вот о последнем я и толкую...
   - Говори, - голос собеседника мгновенно преобразился, из него повымело все наносные, все фальшивые интонации.
   Гриневский обрисовал ситуацию предельно кратко и точно, по-армейски, как докладывают те, кто звонит в штаб с передовой. Говорил открытым текстом - не тот случай, чтобы играть с кодами и с эзоповым языком: тайга... частный платиновый прииск... случайные обладатели последней партии драгметалла... удачно проходили мимо... есть вертолет... примерно столькото километров от Шактарска... платина самородная... примерно столько-то килограммов... ящики пополам... убежище временное или долговременное... за ними рано или поздно начнут охоту, и даже очень возможно не одна сила, а несколько... перевести платину в валютные счета... возможность ухода за кордон.
   - Мне все ясно, Петя, - сказал Дангатар, когда Гриневский закончил. - Ты же знаешь, кто я и... при ком я состою. И должен понимать: я обязан согласовать, мне самому такой вопрос решать нельзя, да? Хотя бы во избежание... дальнейших сложностей. Ты сможешь позвонить через полчаса?
   - Надеюсь, что смогу...
   Прошло двадцать минут томительного ожидания, и наконец Алексей не выдержал, спросил - просто чтобы не молчать:
   - А почему Поджигай?
   Гриневский пожал плечами.
   - Кликуха такая. Он же Махмудов. Помнишь, в "Белом солнце пустыни": "Махмуд, поджигай!" Ну вот оттуда и пошло.
   - А-а...