се. Мы не назвались, вина есть.
   Так что считаем, что у нас по нулям, и быром разбежались в стороны без предъяв. За нами серьезные люди, мы здесь по их делам.
   - Смотри-ка, кто тут у нас! - с притворной радостью воскликнул Ловкий. - А как мы испугались-то! Они такие деловые, что нам тут прямо делать нечего!
   - Он, наверное, однажды пятнадцать суток отсидел и забурел с тех пор, - поддакнул Гусь.
   - Я таких, как ты, сявка подзаборная, бушлатом гонял, - Гриневский побледнел, но говорил спокойно. Угрожающе спокойно. - А вы, петушки поднарные...
   - А ну сел на место, парашник! - внезапно взвизгнул Ловкий, вытягивая руку с пистолетом.
   - Как ты меня назвал? - Таксист сделал шаг в сторону Ловкого.
   Прогремел выстрел. Пуля пробила доску ящика, над которым возвышался Гриневский и ушла в половые доски. В вагоне кисло запахло порохом.
   - В следующий раз возьму выше, - пообещал Ловкий.
   - Он всадит, - подтвердил Карташ, повернувшись к Петру. А сам подумал, что ох как не ко времени Гриневский завелся, лучше бы им атаковать этих уродов из засады, каковой являлись личины трусоватых караульщиков. Тогда у них имелся бы в запасе эффект внезапности...
   - Сядь, Гриня, слушайся его, может, все и обойдется, все-таки Алексей решил и дальше разыгрывать трусоватого караульщика. Пусть думают, что только этот высокий скуластый парень с коротким бобриком на голове такой храбрый и бывалый, а остальные тихи и неопасны. Ему вдруг пришло в голову, что есть смысл усилить свой образ, изобразить этакого полицая, который предает своих и изо всех сил пытается задобрить победителей, чтобы заслужить лучшую долю. Глядишь, на него станут обращать поменьше внимания.
   - Я понимаю, это ваша территория, проезд через нее платный, он заговорил торопливо, проглатывая слова.
   Мы