с я не знаю, и старлея Чепракова не знаю.
   И вообще вас здесь нет. И вагона нет. Дангатар-яр сказал так: если белобрысый вспомнит про стралея, то, значит, и ответить я должен насчет либо выблядка, либо четвертой звезды ему на погоны, либо героя... Вот и все, что я знаю, Гавана-яр...
  ., Гриневский секунду помолчал, потом обреченно махнул рукой.
   - Ладно. Будем считать, что познакомились. Иначе это уже паранойя... Короче: вот вагон, вот мы. Что дальше?
   Усатый железнодорожник достал из нагрудного кармана мятый листок бумаги, протянул Таксисту. Пальцы его были столь же щедро изукрашены наколками.
   - А дальше мы отгоняем вагоны вот в этот тупичок, видишь, ставим под охрану и ждем дальнейших распоряжений. От господина Дангатара. И боле ни от кого...
   Договорились?
   Гриневский посмотрел на бумажку, спросил угрюмо:
   - А... посторонние до него не доберутся?
   - Обижаешь, - вполне серьезно сказал аксакал. В том тупичке только особые грузы стоят, про которые даже начальнику станции знать не положено. И охрана соответствующая, чужих не пустит. А если и кто чужой пройдет, так оттуда уже не выберется. Проверено.
   - А где сам господин Дангатар? - встрял Карташ. Ну вот хоть убейте, не верил он ни слову усатого азиата.
   Зато, объективности ради надо заметить, Гриневский, похоже, поверил - и только поэтому Алексей с силовыми акциями решил повременить.
   - Про это не знаем, - сказал пузатый туркмен. - Нам приказано груз принять и спрятать. А за вами приедут... Ну что, работаем?
   Карташ посмотрел на Гриневского. Гриневский посмотрел на Карташа и изобразил на лице выражение "А пес его знает..."
   - Ладно, - решился Алексей. Делать было нечего затевать ссору на, в общем-то, пустом месте и, главное, на насквозь чужой территории было не просто глупо,