но смертельно глупо. К тому же Таксист отчетливо дал понять, что люди эти пришли именно от Дангатара и, как выразился татуированный железнодорожник, боле ни от кого. - Что ж... работаем.
   Они отдали усатому сопроводительные документы.
   Пока тот вякал какие-то распоряжения по уоки-токи (какие именно, было непонятно - говорил он по-туркменски), вытащили из теплушки свой нехитрый скарб, основным достоянием которого являлось разномастное оружие, и заперли вагон на трогательный висячий замочек.
   Свистнув, подкатил маневровый, орелики в жилетах споро отцепили теплушку и вагон с металлической хреновиной от состава, присобачили к паровозику. Потом все трое вскочили на подножки, маневровый свистнул на прощанье и укатил в ночь, увозя с собой груду платины...
   Троица проводила драгоценный груз тоскливым взглядом. Они остались совершенно одни на незнакомой земле Туркменистана.
  ' - Вот и все, типа? - недоверчиво спросил Гриневский.
   Карташ прикурил, заметил негромко:
   - Искренне надеюсь, что мы не облажались и не отдали кровью заработанные сокровища в ручонки наших авторитетных конкурентов.
   - Непохоже, - не слишком-то уверенно сказал Гриневский. - Он назвал пароль, он знает то, что знают только я и Поджигай... Вот если только...
   Он не договорил. Да и не нужно было договаривать, и так все было понятно: если только сам Дангатар не замыслил свою игру, в которой не было места троим русским нарушителям множества границ и законов.
   - А теперь что? - подала голос и Маша, благоразумно хранившая молчание с момента появления татуированных работяг.
   - А хрен разберет, - честно ответил Алексей. - Но одно я знаю точно: стоять здесь, как три тополя на Плющихе, меня не греет никаким боком. Где этот твой кореш?
   Вместо ответа Гриневский показал бумажку сначала