суки" на лице. Тетка была отчетливо восточных кровей: миндалеглазая и усатая, с бюстом пятидесятого размера и кокетливой прической а-ля "вавилонская башня" над затылком. При появлении троицы в не совсем свежих камуфляжах усатая дама и соболиной бровью не повела - продолжала лениво листать газетку короткими толстыми пальцами с ядовито-красным маникюром, словно единственный, кто мог побеспокоить ее покой, был сам Туркменбаши. Ну, или на крайний случай, господин Путин.
   Наплевав на правила социалистического уклада, беглый зэк Гриневский скинул с плеча сидор, вразвалочку двинулся к стойке, оперся локтями о кипу жирноватых подносов с будто обгрызенными краями и осведомился по-русски вполне дружелюбно:
   - А что, хозяюшка, в вашем бахчисарае позволено ли будет усталым путникам отдохнуть и утолить голод?
   - Бахчисарай - это где-то между Ялтой и Севастополем, - вполне ожидаемым басом и, неожиданно, без малейшего акцента ответствовала хозяйка, ни на миг от газетки не отрываясь, - а здесь Туркменистан, если не в курсе. Отдохнуть - это не ко мне, а к Тезегюль, на первом пунктире комнатенки держит, недорого. А похавать - чего видите, то и хавайте, только кухня уже закрыта, так что пирожки с картошкой, пицца, ляжки куриные, кофе бочковое, чай, и сосиски могу разогреть. Яйца под майонезом. А вот бутерброды, что с сыром, что с колбасой, не советую. Подохнете, - меланхолично добавила тетка. Ни дать ни взять - продавщица из совдеповского лабаза времен Бровеносца. Карташ даже в благословенной памяти Парме такого застоя не встречал...
   - Да у нас местных денег нет... - признался Гриневский.
   - А у кого они есть? - философски заметила буфетчица, с треском сложила газету и цепко глянула на вошедших. - Мы, туркмены, народ не гордый, любые деньги принимаем. Кроме фальшивых.
   - Баксы