откровенно, если
  положить руку на сердце, то порой забредали Карташу в голову адюльтерные
  мыслишки, уж больно соблазнительно выглядела юная жена пожилого охотника
  в сарафанчике чуть ниже колен, но он гнал их от себя нещадно, ибо верно
  сказано: не балуй, где работаешь.
   Родом Надя была из какого-то райцентра под Байкальском, и если б кто
  сообщил восемь лет назад дочери тамошней сельской учительницы, что
  жизнью ей предписано навсегда осесть в Парме, она рассмеялась бы тому
  сказочнику в лицо. И тем не менее... Насколько знал Карташ, подружка из
  Байкальска, нынче уже позабытая, как-то уговорила Надю поехать вместе с
  ней на свиданку в здешнюю зону - то ли жених подружкин здесь чалился, то
  ли просто приятель, не суть. Типа, одной страшно, а вместе будет
  веселей. Поехали, на свою голову. Свиданку вроде бы так и не дали, зато
  Надька, школу едва закончившая, повстречала в Парме Егора Дорофеева - и
  все. Любовь с первого взгляда и до самого гроба. На фиг институты,
  мама-училка и выгодные партии в городе. Целый год никто в Парме не
  верил, что это у них надолго, хотя необсуждаемый, казалось бы, вопрос о
  том, что заезжая молодка из "ентелигентов" не пара потомственному
  охотнику, обсуждался до хрипоты во всех избах. Не верил никто и на
  второй год. И даже на третий. А влюбленным на всех было начхать с высоты
  птичьего полета. Вот ведь как бывает. Алексей вздохнул. Чудны дела твои,
  господи...
   Надя расставила рюмки на столе, села рядом, разлила водку. Выпили не
  чокаясь. Помолчали.
   - Кто его, ты не знаешь? - наконец спросила она.
   Собственно, за ответом именно этот вопрос Алексей и пришел в сей дом
  мертвеца - как бы грубо это ни звучало, но ради выражения
  соболезнований, пусть и трижды искренних, он бы не