жар, нас послал господин Дангатар Махмуд-оглы, - затараторил туркмен, приблизившись. - Мы приехали встретить уважаемых русских гостей и проводить к хозяину. Генгеш-той! Не будем стрелять, да?
   Был он весь какой-то лоснящийся, округлый, ни дать ни взять - евнух на пенсии с иллюстрации из "Тысячи и одной ночи", лет шестидесяти, в расписном халате, почти лысый, с крошечными чингизхановскими усиками возле самых уголков губастого рта и такой же недоразвитой бороденкой, растущей из середины мясистого подбородка, с маслянистыми глазками, щурящимися из-под набрякших век, с раздутыми щеками...
   Карташ отер пот со лба и выдавил:
   - Да где ж вас раньше носило, шайтанов...
   Он оглядел свое воинство. Гриневского, казалось, сейчас удар хватит - синий лицом, вылупив зенки и отвиснув челюстью, он таращился на посланцев фронтового друга, как на инопланетных пришельцев, предлагающих ему увлекательную ознакомительную экскурсию к Альдебарану. В таком же обалдении смотрела и Маша, но румянец на ее лицо постепенно возвращался.
   Признаться, и сам Карташ весьма сомневался, что выглядит лучше.
   - Опоздали, опоздали, каюсь! - Ханджар прижал к груди пухлые руки и зажурчал скороговоркой:
   - Приключились непредвиденные трудности, но уже самым достойным образом преодоленные. Я счастлив видеть, что возлюбленные друзья моего начальника, уважаемого Дангатара Махмуд-оглы, целы и невредимы, я должен был проверить - те ли вы самые, кого я жду, вот и послал вперед моего доброго приятеля, этого благородного стража здешнего порядка... - На миг лицо его помрачнело, и он осведомился с тревогой:
   - Целы ли и невредимы возлюбленные друзья моего нач...
   - Целы, целы, успокойтесь, - устало проговорил Карташ, чувствуя, как отпускает. Ну, вот и добрались. Вот и на месте. Хвала Христу, Аллаху