ого удовлетворения на лицах! А если кто посмеет что-нибудь вякнуть против или, там, нетрудовыми доходами озаботиться, так сами знаете что будет.
   И тэ дэ, и тэ пэ. В общем, переразвитой социализм в чистом виде... Карташ не хвалил и не ругал такое положение вещей - во-первых, ему было глубочайше плевать, а во-вторых, он здравомысляще понимал, что наши газеты и каналы тоже не дурни приврать, чего уж греха таить.
   Конечно, недовольные были, куда без них, иначе не бывает - разве что веселящий газ в воздухе распылять.
   (Даже Ханджар признал с опаской, что недовольные есть и среди правителей велаятов, но пока это так, шепотком и кулуарно, высказываться против Туркменбаши вслух пока никто не решался).
   Конечно, были и уголовники, без них тоже никуда, как ни крути. Но в этом вопросе старик прикусил язык и ограничивался лишь отговорками, что сам он не в курсе дела.
   В свою очередь толстый верблюд то и дело и, надо признать, весьма ловко пытался свернуть разговор на груз: не было ли препон на границах, успешно ли груз доехал, не пострадал ли во время перевозки и куда был заныкан. Карташ атаки отбивал не менее ловко, так что вскоре выдохлись оба, а поскольку тем для беседы больше не нашлось, то и примолкли.
   Но тишина не настала - почти тут же в заднюю стенку кабины заколотили кулаком, и водила что-то прокричал по-своему. "Мерседес" замедлял ход. Уважаемый Ханджар вновь засуетился, подхватился с лавки, приник к переднему окошку и залопотал ответно. Вскинулся и боец, напрягся, прислушался, бдительно окинул взглядом дорогих гостей: не готовятся ли когти сорвать.
   - Что там еще не слава богу? - спросил Алексей, напрягшись ответно.
   - Ай, плохо дело, - нервно потер ручки старик, вновь повернувшись к нему. - Говорит, радиатор закипел, а воды нет! Не озаботился запас